недостоверности
В моей поэме "Тетя Тютчева" почти все исторически выверено, за исключением разве что кузины Воронцовой, кажется она была далеко не Воронцова, а возможно и вовсе не Воронцова.

Тем веселее мне было вдруг заново обнаружить в папином стихотворении невыверенного Воронцова:

ПРИВЯЗКА К МЕСТНОСТИ

Итак, давно пора определиться,
и привязаться к местности и лицам
(к которым я давно уже привязан
и если рвать, то надо бы - все разом).
Ну что ж, пойдем, возьмем координаты
в минутах от забора до заката.
И поспешим - а то поднимут на смех
березы, забинтованные наспех.

Из пересохшей глотки перехода
за ралли МКАД виднеется свобода -
и псы, как пограничники, на пашне.
(Ко мне, Мухтар, а то тут очень страшно!)
Идем туда, куда зеленой тонной
вода ползет из челюсти бетонной.
Меня ведет Ночная Недомолвка.
И ловит лямку гладкую в футболке.

Усадьба, чья, наверно, Воронцова.
К нам липнет солнце пластырем перцовым.
Каскад прудов со студнем льда в середке.
Сожженной травки черные ошметки.
И, контрабасной нотою отмечен,
как борт баркаса, травленый картечью,
сухой дубовый лист - дуршлаг для солнца.
Полк тополей болотами искромсан.

Затруднена весенняя привязка -
местами мокро, глинисто и вязко.
И ржавое железо в рыжей почве
внезапно учиняет проволочки.
Но мы идем, бродячие собаки,
минуя псов, мечтающих о драке,
минуя зелень бочки Диогена,
под бородатый взгляд аборигена.

Уходим в тень по мокрому матрасу,
где воробьи дотачивают лясы,
где родники попрятались под крышки,
и мышки вербы - в желтые манишки.
Промеж деревьев зреют шуры-муры.
И, где бы нам ни сесть для перекура,
нас настигают выходки сережек -
двуногих и смешливых осьминожек.

Дым серых глаз, дымки деревьев, углей.
Скворечники, огромные, как ульи.
И недомолвок выцветшая ряска -
такая вышла странная привязка.
Идем домой по трубам и ступеням.
И, выбирая в свитере репейник,
ты наклоняешь голову. Затылок -
весь в теплых искрах солнечных опилок.